Бусина.ру : ЭВМ - ЭВМ

Вот около полутора десятка выбранных наудачу заголовков из свежих газет и журналов. Они свидетельствуют об обширном и многогранном интересе авторов и читателей к проблеме, которую можно условно обозначить "ЭВМ и живой организм".
Проблема эта столь широка, у нее так много аспектов, что сама ее формулировка представляется лишь условной. В самом деле, здесь и бионические аспекты - использование в конструкциях и программировании электронных машин патентов живой природы, и влияние математики на естествознание, взаимосвязь изучения памяти живых организмов и памяти ЭВМ, и более общая взаимосвязь эволюций живого и машинного миров... Все грани проблемы даже и перечислитьто нелегко.
Соответственно и любые рассуждения на эту тему неизбежно будут носить характер чегото отрывочного, незавершенного.
Значит ли это, что нужно отказаться от научнопопулярного рассказа об упомянутой проблеме? Думается, что нет.
Автор имел счастливую возможность встречаться с выдающимся советским ученым академиком П. К. Анохиным, имел возможность слышать его суждения о различных аспектах проблемы "ЭВМ и живой организм". "Домашний анализ" этих бесед" и послужил материалом для книги, которая не претендует ни на что иное, кроме как на научнопопулярный очерк некоторых сторон интереснейшей проблемы.

Работая над этой книгой, автор пользовался помощью и советами Петра Кузьмича Анохина, который просмотрел и отредактировал значительную часть рукописи.
Вспоминается...
Начало шестидесятых годов. Заснеженная, залитая зимним солнцем Москва. Просторный, мрачноватый кабинет. За окнами - закоченевшие деревья. А за деревьями - улица, бывшая Моховая. По какойто странной ассоциации начинаешь думать, что налево - бывшая Тверская, а направо - бывшая Никитская. Может быть, на эдакий старинный лад настраивают фундаментальные шкафы с книгами, изданными много лет назад. Или карандашный портрет академика Ивана Петровича Павлова. Или писаная маслом картина - труп на демонстрационном столе, а рядом, в окружении учеников знаменитый хирург.
Вдруг совершенно неожиданно в поле зрения вторгается современнейший магнитофон. Развалившаяся стопка ярких иностранных журналов. Другая стопка - письма со штемпелями НьюЙорка, Киева, Парижа, Лондона, Баку...
Но все эти впечатления - второй план, почти фон. На первом плане - хозяин кабинета. Будто самовозгораясь, он говорит о памяти, о предвидении, о будущих машинах, шутит - то старомодно, то на "атомномолекулярном уровне". Подходит к висящей у стола грифельной доске и рисует схему удивительно интересного эксперимента.
-...Как думаете,- говорит Петр Кузьмич Анохин, любуясь схемой, набросанной энергичными штрихами,- это напечатают когданибудь?
Для меня, в ту пору начинающего репортера, академические дискуссии представлялись иначе, чем сегодня.
- А как же, конечно, напечатают, разумеется, ведь это же наука, поиск святой истины.
Анохин моей уверенности не разделяет.
- Знаете, коекому видится в моих работах подкоп под рефлекторную теорию, под великие открытия Павлова.